<< Главная страница

Пэлем Грэнвил Вудхауз. Женитьба Вильфреда



Беседа в баре на Англерс-Рест велась на тему об искусстве. Кто-то спросил, стоит ли смотреть новый фильм "Приключения Веры".
- Очень интересно, - ответила мисс Постлетвейт, прислуживающая в баре. - Это сумасшедший профессор, который заманил к себе девушку и хочет превратить ее в рака.
- Превратить в рака? - изумились мы.
- Да, сэр, в рака. Он собирал тысячи раков в коллекцию, вываривал их и добывал какой-то сок из их желез. Он уже готовился впрыснуть сок в позвоночник этой девушки, Вере Далримпль, когда в дом ворвался Джек Фробишер и помешал ему.
- Почему же он это сделал?
- Потому что он не хотел, чтобы девушка превратилась в рака.
- То есть как это? - возмутились мы. - Зачем понадобилось профессору превращать ее в рака?
- Он был зол на нее.
Кто-то из нашей компании возмутился:
- Терпеть не могу этих дурацких историй!.. Они так неправдоподобны, нежизненны...
- Простите, сэр, - послышался чей-то голос, и мы тут только заметили мистера Муллинера. - Простите, что я вмешиваюсь в частный разговор, - продолжал он, - но я слышал только ваше последнее замечание, и оно задело меня за живое. Вы говорите - неправдоподобно. Как можем мы с нашим ничтожным опытом ответить на такой вопрос? Почем знать, может быть, вот в эту минуту сотни девушек превращаются в раков? Простите мою горячность, сэр, но мне пришлось много перенести из-за человеческого скептицизма. Мне приходилось встречать людей, отказывавшихся верить истории о моем брате Вильфреде просто потому, что она несколько необычна.
И взволнованный мистер Муллинер потребовал шотландского виски с лимоном.
- Что же такое случилось с вашим братом Вильфредом? Неужели он превратился в рака?
Мистер Муллинер устремил свои детски-чистые голубые глаза на говорившего.
- Нет. Конечно, я мог бы сказать, что он превратился в рака, но я всегда говорю только правду, какой бы она ни была. Нет, раки тут ни при чем. Просто с ним произошла забавная история. Мой брат Вильфред, - рассказывал мистер Муллинер, - самый умный из всей нашей семьи. Еще мальчиком он не раз прожигал на себе одежду кислотами. В университете же он специально занялся химическими изысканиями. В результате еще молодым человеком он прославился как изобретатель таких известных в торговле вещей, как "Магические чудеса Муллинера" - собирательное название для кремов "Смуглая цыганка", "Снег горных вершин" и ряда других чудодейственных препаратов, частью для туалета, частью лечебных, для уничтожения болезней и недостатков кожи.
Конечно, Вильфред был очень занятой человек и, вероятно, именно потому, несмотря на природное обаяние, - свойство всех Муллинеров, - он достиг тридцати одного года, ни разу не вкусив сладостей любви. Он говорил, что у него просто не хватает на это времени.
Но мы, все мужчины, попадаемся рано или поздно, и чем достойнее человек, тем тяжелее его участь. На курорте в Каннах Вильфред встретил мисс Анджелу Пурдю, и она моментально его рокировала. Правда, она была очаровательна, особенно понравилась Вильфреду ее здоровая смуглая кожа. Он сделал предложение и получил согласие. Мисс Анджела спросила его, что больше всего ему в ней понравилось, и Вильфред чистосердечно признался.
- Как жаль, - сказала она, - что загар так скоро сходит. Ах, если бы я знала средство, как его сохранить!
Даже в моменты высоких эмоций Вильфред не переставал быть деловым человеком.
- Вы должны испробовать чудодейственный муллинеровский крем "Смуглая цыганка", - ответил он. - Небольшая банка стоит полкроны, большая - семь шиллингов шесть пенсов. Зато большая содержит крема в три с половиной раза больше. Употребляется на ночь перед сном и втирается губкой. Мы получили лучшие отзывы о креме от известных аристократок и можем показать их всем желающим в конторе лаборатории.
- В самом деле крем так хорош?
- Это мое изобретение, - скромно сознался Вильфред.
Анджела взглянула на него с обожанием.
- О, какой вы умный! Любая девушка была бы счастлива стать вашей женой.
- О, что вы! - отнекивался Вильфред.
- Однако мой опекун придет в ярость, когда я ему объявлю о нашей помолвке.
- Почему в ярость?
- После дяди я унаследовала большое состояние, и опекун очень хотел бы, чтобы я вышла замуж за его сына Перси.
Вильфред поцеловал ее и сказал с презрительным смешком:
- Ничего, мы его уломаем.

Но через несколько дней после возвращения в Лондон Вильфреду пришлось вспомнить предостережение Анджелы. Он занимался в своей лаборатории, изобретая средство, уничтожающее типун у канареек, как вдруг ему передали визитную карточку. "Сэр Джаспер Ффинч-Ффароумер, баронет" - прочел он.
- Странная фамилия. Пригласите сюда этого джентльмена, - сказал он.
Вошел очень толстый пожилой человек с широким розовым лицом. Обычно такие лица бывают жизнерадостны, но в настоящий момент лицо это имело озабоченное выражение.
- Сэр Джаспер Финч-Фароумер? - спросил Вильфред.
- Ффинч-Ффароумер, - поправил гость, чутким ухом уловивший покражу двух "ф".
- Очень рад. Чему я обязан честью...
- Я опекун Анджелы Пурдю.
- Очень рад. Не хотите ли виски с содой?
- Нет, благодарю. Я трезвенник. С тех пор, как я увидел, что алкоголь способствует увеличению моего веса, я решил от него воздерживаться. Также отказался от супа, картофеля, масла и всякого рода... Однако, - вдруг спохватился он, и в глазах его потухли фанатические огоньки, какие бывают у всякого толстяка, описывающего свою систему диеты, - я отвлекся в сторону и отнимаю у вас понапрасну время. Я к вам с поручением, мистер Муллинер. От Анджелы.
- От моей Анджелы! - воскликнул Вильфред. - Сэр Джаспер, я ее люблю и с каждым днем все больше и больше.
- Вот как? - сказал баронет. - Я пришел передать вам, что между вами все кончено.
- Что кончено?
- Все кончено. Она просила меня отправиться к вам и объявить, что она отказывается от брака с вами.
Зрачки Вильфреда угрожающе сузились. Он не забыл, что говорила Анджела об опекуне и его сыне. Он пытливо посмотрел на баронета. Он читал много детективных романов, где именно такого рода добродушные, краснолицые толстяки оказываются тайными злодеями.
- Неужели? - холодно ответил он. - Я предпочел бы получить ту же информацию непосредственно из уст самой мисс Пурдю.
- Она и видеть вас не хочет. Однако, несмотря на ее антипатию к вам, я принес вам письмо от нее. Вы узнаете почерк?
Вильфред взял письмо. Несомненно, это - почерк Анджелы. И смысл письма совершенно ясен. Но, возвращая письмо, Вильфред все же презрительно процедил сквозь зубы:
- Бывает, что письма пишутся под давлением.
Баронет побагровел:
- Что вы хотите этим сказать, сэр?
- То, что я уже сказал.
- Вы клевещете!
- Может быть.
- Стыдно, сэр.
- Вам стыдно! - возразил Вильфред. - А если вам угодно знать, что я о вас думаю, то знайте: ваша великолепная фамилия пишется через одно "ф", как и у других. Баронет повернулся и вышел, не сказав ни слова.

Вильфред, посвятивший свою жизнь химии, был человеком дела, а не мечтателем.
Как только посетитель вышел, он понесся в клуб, где с помощью толстого справочника немедленно установил, что сэр Джаспер проживает в Йоркшире в Финч-Холле, где должна находиться и Анджела.
Да, несомненно, она была в заключении. Несомненно, письмо написано ею под угрозой... Вильфред вспомнил какой-то детективный роман, где зверь-опекун угрожал беззащитной сироте кинжалом... Возможно, что баронет действовал таким же образом. Значит, жизнь его возлюбленной в опасности - необходимо его немедленное вмешательство... Вильфред, не теряя времени, сел в поезд и к вечеру прибыл в имение сэра Джаспера. Всю ночь Вильфред, как тень, бродил вокруг дома баронета... Вдруг из окна до него донесся протяжный стон. Вильфред замер и прислушался. Ему почудилось, что там плакала женщина.

Вильфред провел бессонную ночь, но наутро разработал план действий. Я не буду утомлять вас описанием тонких продуманных ходов, благодаря которым он свел знакомство с камердинером баронета, завсегдатаем деревенского трактира, и уговорами и пивом снискал его дружбу. Через неделю Вильфред подкупил камердинера, который, сославшись на внезапную болезнь тетки, спешно оставил место, рекомендовав в качестве заместителя своего кузена.
Вы, конечно, уже догадались, что этим кузеном оказался Вильфред. Но он больше не походил на молодого ученого, который произвел революцию в химии, доказав месяца за три до того, что

Н20 + Ь3g4Z7 - m9Z8 = g6F5 - P3Х.

Зная, что он пускается в довольно рискованное предприятие, Вильфред перед отъездом из Лондона сходил к известному костюмеру и купил рыжий парик. На всякий случай он запасся также синими очками, но потом сообразил, что слуга в синих очках может вызвать подозрения. Поэтому он надел парик, сбрил усы и подверг свою физиономию легкому втиранию крема "Смуглая цыганка". В таком виде Вильфред явился в Финч-Холл.
Снаружи Финч-Холл походил на одну из тех мрачных усадебных построек, которые романисты любят называть замками. Такие дома, кажется, существуют специально для того, чтобы в них совершались кошмарные преступления и бледные привидения слонялись в лучах лунного света.
При первом осмотре дома Вильфред мог бы указать не меньше дюжины уголков и закоулков, где, по всем вероятиям, совершались или должны совершиться чудовищные преступления. В таком доме вороны должны каркать в саду перед смертью владельца, а летучие мыши стаями вылетать из амбразуры потайного окошка.
Что же касается населения дома, то оно во всех отношениях подходило к его мрачному обличью. Прислуга состояла из старухи-кухарки, которая со своими кастрюлями походила на ведьму из "Макбета", и дворецкого Мюргетройда, огромного мрачного верзилы; на одном глазу у него была черная повязка, в другом же светилась скрытая злоба.
Многие бы растерялись, попав в такое общество, но только не Вильфред Муллинер. Как и все Муллинеры, он был храбр, как лев, и решил выжидать удобного случая. Вскоре его бдительность была вознаграждена.
Однажды, слоняясь по мрачным коридорам, он увидел, что сэр Джаспер поднимается наверх по лестнице с подносом в руках. На подносе стояли прибор, полбутылки белого вина, перец, салат и еще что-то под салфеткой, что Вильфред, обладавший профессионально тонким обонянием, признал за котлету.
Крадучись, Вильфред последовал за баронетом. Сэр Джаспер остановился перед дверью на втором этаже и постучал. Дверь приоткрылась, из щели высунулась рука, взяла поднос и исчезла. Дверь захлопнулась, и баронет пошел обратно.
Вильфред вернулся на кухню. Наконец-то он увидел то, чего добивался.
- Где вы были? - спросил подозрительно дворецкий.
- Так, знаете, тут и там, - беспечно махнул рукой Вильфред.
- Вам лучше не болтаться зря по дому, - грозно заявил Мюргетройд. - Здесь есть вещи, которых не следует видеть.
- Угу! - добавила кухарка, роняя ложку в кастрюлю.
Вильфред невольно вздрогнул.
Все же он узнал, по крайней мере, что его Анджелу не морят голодом: котлеты пахли удивительно вкусно. Вильфред с грустью подумал, что ей придется есть котлеты еще несколько дней, пока он не разыщет ключ и не выпустит на свободу.
Труднее всего было найти ключ. Вечером, пока баронет ужинал, Вильфред тщательнейшим образом обыскал его спальню. Он не нашел ничего и с грустью должен был признаться, что, очевидно, баронет носит ключ при себе.
Как же достать ключ?
Вильфред не пал духом. Во-первых, он происходил из рода Муллинеров, славящихся находчивостью, а во-вторых, у него был незаурядный талант изобретателя: ведь он первый нашел, что если смешать окись свинца с поташем, прибавить несколько капель тринитротолуола и налить старого бренди, то смесь эта отлично сойдет в Америке за французское шампанское по сто пятьдесят долларов за ящик.

Было бы утомительно и для вас, и для меня анализировать душевное состояние молодого человека в течение всей следующей недели. Жизнь не всегда солнечна! А рассказывая эту историю, подлинный кусочек жизни, надо уделять внимание не только свету, но и тени. Не стану утомлять вас описанием тех чувств, которые обуревали Вильфреда. День проходил за днем, а ключ не находился. Вы поймете, что должен был переживать глубоко любящий человек, зная, что его возлюбленная скучает взаперти на втором этаже и принуждена питаться котлетами.
Вильфред похудел, у него ввалились глаза и выступили скулы; он потерял в весе. И это было так заметно, что однажды вечером баронет обратился к нему с вопросом:
- Послушайте, Стрэкер ("Стрэкер" был псевдоним Вильфреда), как вам удается так худеть? Судя по отчетам кухарки, вы едите, как голодающий эскимос, и сбавляете в весе. А я вот никак не могу похудеть. Я изгнал из обихода жиры и картофель, пью на ночь какую-то кислятину и, черт побери, сегодня утром обнаружил, что прибавил за день в весе шесть унций. В чем тут дело?
- Да, сэр, - механически ответил Вильфред.
- Какого черта вы хотите сказать этим "да, сэр"?
- Нет, сэр.
Баронет печально пробормотал:
- Я изучал этот вопрос... Видели вы когда-нибудь толстяка камердинера? Конечно, нет. В природе не существует толстых камердинеров. А между тем камердинеры постоянно жуют. Они едят целый день и остаются худыми, как стручок, а я годами сижу на диете и вешу двести шестьдесят фунтов и отпускаю третий подбородок. Не правда ли, это странно, Стрэкер?
- Да, сэр Джаспер.
- Послушайте, что я вам скажу. Я выписал из Лондона рекламируемый аппарат: комнатная турецкая баня. Попробую бороться с жиром при помощи пара.

Турецкая комнатная баня скоро прибыла, и баронет сам занялся ее сборкой. Через три дня Мюргетройд растолкал вечером Вильфреда, дремавшего в кухне.
- Эй, вставайте! Сэр Джаспер зовет вас.
- Зовет меня? - проснулся Вильфред.
- И очень громко.
В самом деле, из верхних помещений дома слышались крики, похожие на вопль умирающего. Вильфред решил, что жестокий тиран умирает от заворота кишок, и бросился по лестнице. Влетев в спальню, он увидел багровое лицо баронета, торчащее из ящика турецкой комнатной бани.
- Наконец-то вы явились! - завопил сэр Джаспер. - Что вы сделали, когда посадили меня в эту дьявольскую штуку?
- Ничего, кроме точного выполнения правил печатного руководства, сэр. Согласно руководству, я соединил провод А с кнопкой Б, нажал рычаг В...
- К черту рычаги!.. Я не могу вылезти отсюда... Что-то сломалось...
- Как не можете? - воскликнул Вильфред.
- Не могу. А этот проклятый аппарат греет, как котел в аду. Я сварюсь заживо!
Внезапно счастливая мысль пришла в голову Вильфреда.
- Я могу освободить вас, сэр Джаспер.
- Так поскорее, черт возьми!
- Но при одном условии... Гм... Во-первых, вы мне передаете ключ.
- Тут нет никакого ключа, идиот! Тут нет замка. Если вы надавите кнопку Д и повернете рычажок Г...
- Ключ от той комнаты, где заперта мисс Анджела.
- Что вы там болтаете?
- Я объясню вам, сэр Джаспер Ффинч-Ффароумер. Я - Вильфред Муллинер.
- Не валяйте дурака! Он брюнет, а вы рыжий...
- На мне парик, - и Вильфред погрозил пальцем баронету. - Имейте в виду, сэр Джаспер, что я следил за каждым вашим шагом. А теперь я вам объявляю шах. Давайте ключ, да поскорее! Я вырву ее из ваших жадных когтей, увезу из этого проклятого гнезда и обвенчаюсь с ней.
Несмотря на страдания, на багровом лице сэра Джаспера заиграла зловещая усмешка.
- А ну-ка, попробуйте!
- И попробую!
- Попробуйте!
- Давайте ключ.
- Ключ торчит в двери, болван.
- Ха-ха...
- Нечего говорить "ха-ха"! Ключ в двери с внутренней стороны у Анджелы.
- Глупости! Вы мне не лгите! Если не дадите ключа, я пойду и сломаю дверь.
- На здоровье! Ха-ха! - захохотал баронет, наливаясь кровью. - И послушайте, что она вам скажет. Вильфред бросился к двери.
- Эй, вы! - завопил баронет. - Выпустите меня!
- Сейчас, - ответил Вильфред. - Сидите смирно!
И выбежал в коридор.
- Анджела! - закричал он, потрясая дверь, - Анджела!
- Кто там? - ответил печальный, знакомый голос. - Это я, Вильфред! Я сейчас взломаю дверь. Отойдите в сторону.
Он отступил на несколько шагов и грудью бросился на дверь. Раздался треск, замок отскочил, и Вильфред очутился в комнате, где было совершенно темно.
- Анджела, где вы?
- Я здесь. И я хотела бы знать, как вы осмелились явиться сюда после моего письма? Вообще некоторые люди не умеют себя вести, - холодно ответила девушка.
Вильфред замер.
- Письмо? - пробормотал он. - Значит, вы написали это письмо?
- И готова написать еще десять таких же.
- Но... но... значит, вы меня не любите, Анджела?
Из темноты послышался горький смех.
- Любить вас? Любить человека, рекомендовавшего мне муллинеровский крем "Смуглая цыганка"?
- Что вы хотите этим сказать?
- Сейчас узнаете, Вильфред Муллинер, взгляните на дело своих рук.
При свете электричества Вильфред увидел Анджелу, - чудесная, величественная фигура, ослепительная красота, если бы не лицо, все покрытое пятнами.
Вильфред смотрел на нее с изумлением. Ее лицо было наполовину белое, наполовину коричневое, и на бледных щеках темнели пятна цвета сепии, как отпечаток грязных пальцев на книге из библиотеки.

- Да, - продолжала Анджела, - вот что вы со мной сделали, Вильфред Муллинер, вы и ваше дьявольское снадобье "Смуглая цыганка". Я послушалась вашего предательского совета, купила большую банку крема за семь шиллингов шесть пенсов, и вот результат моей доверчивости. Через двадцать четыре часа после первого втирания я смело могла принять ангажемент в цирк в качестве Пятнистой Принцессы с островов Фиджи. Я скрываюсь от людей здесь, в моей спальне. И потом (ее голос дрогнул) - моя борзая лизнула меня и чуть не сдохла, а болонка Понто с испуга от моего вида заболела и лежит у ветеринара. Это вы, Вильфред Муллинер, единственная причина всех моих несчастий.
Другой был бы подавлен этим градом обвинений, но Вильфред только улыбнулся.
- Все в порядке, - ответил он. - Я забыл вас предупредить, дорогая, что такие вещи иногда случаются с людьми с очень нежной кожей. Все пятна мгновенно пройдут, если вы помажетесь "Снегом горных вершин", - четыре шиллинга банка.
- Вильфред! Это правда?
- Истинная правда, дорогая моя. И неужели только это и стоит между нами?
- Нет! Не только это! - раздался громовой бас. Вильфред привскочил. В дверях стоял баронет Джаспер, живописно драпируясь в мохнатую простыню. За ним стоял в угрожающей позе Мюргетройд с длинным хлыстом.
- Вы не ожидали встретить нас? - насмешливо спросил баронет, надевая пенсне.
- Особенно в таком виде в присутствии женщины! - рявкнул Вильфред.
- Не обращайте внимания на мой костюм. Мюргетройд. делайте свое дело!
Лакей, зловеще ухмыляясь, вошел в комнату.
- Постойте! - закричала Анджела.
- Я еще и не начинал, мисс, - ответил дворецкий.
- Вы не посмеете тронуть Вильфреда! Я люблю его!
- Что? - закричал сэр Джаспер. - После всего случившегося?
- Да. Он мне все объяснил.
Баронет свирепо блеснул стеклами пенсне.
- Все? А не объяснил ли он, почему оставил меня жариться на адском огне в этой турецкой бане? Я уже начинал испускать клубы пара, когда верный Мюргетройд, услышав мои крики, прибежал ко мне на помощь...
- ...Хотя это и не мое дело, - добавил дворецкий.
Вильфред смело посмотрел на багрового баронета.
- Если бы, - сказал он, - вы испробовали муллинеровский "Редук-о", признанное всеми авторитетами средство от полноты, пачка таблеток - три шиллинга и в жидком виде - пять шиллингов шесть пенсов флакон, - вам не нужны были бы мучительные турецкие бани. Муллинеровский "Редук-о" не содержит вредных ингредиентов, состоит исключительно из экстрактов лекарственных трав, гарантирует и способствует похуданию, без всяких явлений слабости и изнурения, не меньше двух фунтов в неделю. Употребляется аристократией, много хвалебных отзывов. Можно видеть в конторе...
Глаза баронета прояснились.
- Это верно? - прошептал он.
- Как дважды два.
- С гарантией?
- Все муллинеровские препараты гарантированы.
- О, мой дорогой! - вскричал баронет. - Берите ее! Она ваша! Благословляю вас!
- А не знаете ли вы, сэр, средства против подагры? - проскрипел Мюргетройд.
- Муллинеровский "Из-о" излечивает самые застарелые случаи в шесть дней с ручательством.
- Желаю вам счастья, сэр, - всхлипнул дворецкий. - Где я могу достать это средство?
- Во всех аптеках. Обращайте внимание на собственноручную подпись изобретателя. Остерегайтесь подделок.

- Что же еще добавить? Мюргетройд теперь самый расторопный дворецкий во всем Йоркшире. Сэр Джаспер сейчас весит менее двухсот фунтов и подумывает уже об охоте на лисиц. Вильфред и Анджела - муж и жена. У них двое детей: один - мальчик, белее снега горных вершин, другая - девочка, смуглая, как цыганка.

Мистер Муллинер допил шотландское виски, пожелал всем спокойной ночи и вышел.
Все молчали, пораженные его рассказом. Потом кто-то поднялся первым и сказал: "Доброй ночи". Мы разошлись.
Пэлем Грэнвил Вудхауз. Женитьба Вильфреда


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация